Я жалобной рукой сжимаю свой костыль. Мой друг — влюблен в луну — живет ее обманом. Вот — третий на пути. О, милый друг мой, ты ль В измятом картузе́ над взором оловянным? И — трое мы бредём. Лежит пласта́ми пыль. Всё пусто — здесь и там — под зноем неустанным. Заборы — как гроба́. В канавах преет гниль. Всё, всё погребено́ в безлю́дьи окаянном. Стучим. Печаль в домах. Покойники в гробах. Мы робко шепчем в дверь: «Не умер — спит ваш близкий…» Но ста́рая, в чепце, наморщив лоб свой низкий, Кричит: «Ступайте прочь! Не оскорбляйте прах!» И дальше мы бредём. И видим в ще́ли зданий Старинную игру вечерних содроганий
