[Старое радио. Треск. Шум помех.] Есть кто-нибудь?.. Если кто-то меня слышит — не отвечайте сразу. Просто послушайте. Я не знаю, сколько ещё работает этот передатчик. И не знаю, зачем вообще продолжаю говорить. Вокруг — никого. За преградами и заборами, за запретами и болью, за бетонными коробками, которые когда-то называли домом. Тишина. Города стоят пустые. Окна смотрят чёрными глазницами. На улицах ветер гоняет мусор, а там, где раньше были люди — теперь только ржавчина. Система сказала: «Так будет безопаснее». Она ошиблась. Система уничтожила всех. Или почти всех. [Помехи] Я иногда выхожу на крышу и смотрю в сторону старого района. Там больше не горит ни одного окна. Ни одного. Я всё равно каждый вечер включаю этот чёртов передатчик. Не потому что верю, что кто-то ответит. Просто... если я перестану говорить — значит, действительно никого не осталось. [длинная пауза] Если ты слышишь меня... пожалуйста, дай какой-нибудь знак. Стучи по железу. Включи свет. Передай три точки. Хоть что-нибудь. Я не ищу спасения. Я просто хочу знать, что где-то там ещё есть человек. [Треск] За преградами и заборами... За запретами... За болью... Я всё ещё здесь. Эфир свободен. Я повторяю: я всё ещё здесь. [Шум помех] ...есть кто-нибудь?
