Застигнутые непогодой, весну во все лопатки кроя, Мы коротаем ночь в посёлке с десятником ЭнергострОя. На гвоздике у самой печки висит сырая плащ‑палатка, Мигает сонными глазами неприхотливая лампадка. Чернеют две огромных тени под потолочною резьбою, Как будто это два гиганта ведут беседу меж собою. Десятник достаёт из сумки тугую папку с чертежами И карту синюю, как небо, развёртывает перед нами. Она истрёпана на сгибах и так же вытерта у края, Как всё видавшая на свете твоя двухвёрстка фронтовая. Его ладонь лежит на плане, заняв спокойно три квадрата: «Вот здесь, — он говорит, — площадка для будущего комбината». [chorus] Здесь так продумана любая второстепенная частица, Что весь полёт воображенья сумел в бетоне воплотиться. Мечтатель я неисправимый, меня за это не осудят. Мне не даёт всегда покоя не то, что есть, а то, что будет. [solo] Ещё в наброске инженера, ещё в намётках сметы жёсткой Само грядущее пред нами пылит строительной известкой. Я вижу очертанья улиц, широкой площади просторы, Встают мосты над берегами, почти лишённые опоры. Не ветер бьётся в наши ставни, от ранней сырости намокнув, — В такую полночь дует Время сквозь незаклеенные окна. Перекликаются вокзалы невидимыми поездами, Гудят шоссейные дороги натянутыми проводами. [chorus] Здесь так продумана любая второстепенная частица, Что весь полёт воображенья сумел в бетоне воплотиться. Мечтатель я неисправимый, меня за это не осудят. Мне не даёт всегда покоя не то, что есть, а то, что будет. И в старой куртке из брезента, покрытой пылью водяною, Работает весенний ливень за деревянною стеною.
